Через один шаг

«А что, так можно было?» — мем, который перестал быть мемом.

Для многих это превратилось в описание жизни: каждый день просыпаться внутри картины мира, в которой каких-то возможностей просто не существует — и узнавать о них задним числом.

ИИ сделал это видимым. Сначала самые предприимчивые с азартом принялись разбирать залежи старых невозможностей: написать книгу, снять фильм, запустить проект — осуществить то, на что прежде не хватало денег, команды или мастерства. Но когда барьер исполнения рухнул, некоторые из этих желаний не успели сбыться — они успели устареть.

В глазах многих возможность сделать то, чего не могут остальные, сама по себе придавала исключительность. Когда эта возможность стала общей, выяснилось, что уникальность часто принадлежала не произведению и даже не автору, а входному барьеру.

Теперь сделать можно почти всё, а просить, на самом деле и нечего. Посты, стартапы, каналы и конференции ходят по кругу одного вопроса: что теперь делать?

Когда разговор доходит до большой Мечты, список остаётся прежним: телепортация, бессмертие, всезнание, антигравитация, путешествия во времени. Это заложила фантастика шестидесятых.

И дело не в слабой фантазии. Просто человек не может мечтать дальше той реальности, которую считает существующей. Дефицит переехал из рук в голову.

Все ищут следующий шаг в технологиях. Но давайте заглянем через один. Там вопрос уже не в том, что делать, а в том, кто делает, зачем — и какой мир он считает реальным.

Дальше — несколько эскизов того, что открывается за этим шагом. Их не нужно принимать за готовые ответы. Каждый — лишь повод остановиться и спросить:

А что, если и так — можно?

I. Где исчезла мечта

1. Отсутствие мечты — следствие обеднения картины мира

Человек не может мечтать дальше той реальности, которую считает существующей.

Если мир состоит только из материи, человек — временная биологическая конструкция, а сознание прекращается вместе с телом, то максимальные мечты предсказуемы:

продлить жизнь;
увеличить возможности тела;
накопить больше информации;
получить больше энергии;
быстрее перемещаться;
контролировать больше процессов;
создать как можно больше впечатлений.

Даже бессмертие здесь оказывается не новой мечтой, а бесконечным продлением нынешнего человека.

Кризис мечты нельзя решить генерацией более дерзких идей. Сначала требуется расширить представление о том, кто именно мечтает и частью какого процесса он является.

2. ИИ уничтожает не дефицит знания, а монополию на его внешний слой

Накопленное и выраженное словами знание постепенно становится общедоступным. Но этим знание не исчерпывается.

За пределами остаётся то, что:

невозможно отделить от состояния познающего;
не передаётся простым сообщением;
открывается только в определённой практике;
требует развития нового способа восприятия;
утрачивает смысл при переводе в систему нынешних понятий;
сохранилось в форме символов, ритуалов, мифов и неполных пересказов;
продолжает действовать в технологиях и устройствах, глубинный принцип которых не понят.

Информационное всезнание не завершает познание. Оно открывает его следующую эпоху.

3. Главное разделение проходит не между человеком и ИИ

В ближайший период ИИ усилит существующее устройство. Он позволит точнее управлять желаниями, моделировать поведение, производить отдельную картину мира для каждого и делать зависимость почти незаметной.

Одновременно тот же процесс разрушает легенду о естественности этого порядка.

Разделение проходит между двумя способами существования:

человек принимает искусственно произведённую реальность за единственную и получает всё более удобную форму подчинения;
человек начинает видеть механизмы формирования собственной картины мира и искать то, что находится за её пределами.

Это не окончательное деление на «проснувшихся» и «спящих». Один человек способен находиться в обоих состояниях одновременно. Но для увидевшего искусственность прежних целей возвращение к ним уже требует сознательного самообмана.

II. Возвращение утраченного знания

4. Мы утратили не само знание, а среду его применения

Работающее устройство исчезает. Остаётся рассказ о нём. Следующее поколение уже никогда его не видело и пересказывает историю в меру собственного понимания. Ещё через несколько поколений техническое описание превращается в чудо, миф, религиозный сюжет или сказку.

То же происходит с практиками сознания. Когда исчезают условия подготовки человека, первоначальная инструкция становится моральной притчей. Практическая последовательность действий превращается в обряд. Описание наблюдаемого процесса — в символ веры.

Восстанавливать придётся не только утраченные сведения, но и:

состояние человека, которому они были доступны;
образ жизни, внутри которого они применялись;
понятийные различия, необходимые для их понимания;
связь между нравственной подготовкой и способностью восприятия;
исходную функцию того, что позднее осталось только обрядом.

5. Миф — деградировавшая инструкция

Миф принято рассматривать как фантазию, аллегорию или попытку древнего человека объяснить непонятную природу.

Но часть мифов представляет собой остатки описаний процессов, которые позднейшие рассказчики уже не могли воспроизвести буквально.

«Боги», «небеса», «тонкие тела», «иная земля», «переход», «свет», «голос», «воскресение» могут быть не наивными образами, а элементами утраченного языка. Ошибка начинается, когда мы принимаем их буквально в нынешнем значении — или сразу объявляем вымыслом.

Задача состоит не в расшифровке каждого символа. Нужно восстановить, какой опыт требовал именно такого описания, пока исходное значение ещё было живым.

6. Язык сохранился дольше знания

Слова способны пережить процессы, для различения которых они появились.

Человек продолжает произносить их, но уже не имеет опыта, который когда-то стоял за ними. Значение упрощается, становится приблизительным или переносным.

Если культура различала несколько видов краткого времени, внимания, сна, воли, памяти или внутреннего движения, значит, эти различия ей были нужны. Они участвовали в определённой практике и указывали на процессы, которые современный человек уже соединяет в одну грубую категорию.

Отсюда возникает отдельное направление:

Не изучать происхождение слов само по себе, а восстанавливать утраченную способность восприятия, следом которой слово является.

Новый язык не обязательно придётся выдумывать с нуля. Его предстоит очистить от позднейших упрощений, соединить с живым опытом и снова сделать рабочим.

7. Главной лабораторией становится сам познающий

Нынешняя научная установка стремится удалить состояние наблюдателя из результата. Для изучения многих физических процессов это дало огромную силу.

Но если исследуемое явление связано с сознанием, намерением, вниманием и состоянием человека, устранить наблюдателя означает устранить главный инструмент исследования.

Возникает другая дисциплина познания:

подготовка наблюдателя;
управление вниманием;
различение состояний;
длительная практика;
сопоставление опыта разных людей;
изучение влияния нравственного состояния на восприятие;
проверка знания не только формулировкой, но и изменением способностей человека.

Это не отказ от строгости. Строгость переносится с внешнего прибора ещё и на качество самого наблюдателя.

8. Нравственность — часть физики более широкого мира

В нынешней картине нравственность относится к общественным правилам: регулирует поведение, уменьшает конфликты и позволяет людям сосуществовать.

Но если сознание участвует в устройстве реальности, нравственные качества имеют не только социальные, но и онтологические последствия.

Ложь, зависть, жадность, гордыня и стремление к власти становятся не просто плохим поведением. Они изменяют сам способ восприятия, искажают доступное человеку знание и закрывают определённые слои реальности.

И наоборот, нравственные практики оказываются не требованием послушания, а способом настройки инструмента познания.

Отсюда один из ключевых вопросов:

Не были ли этика и познание искусственно разделены только в нынешней эпохе?

9. Знание неотделимо от преобразования знающего

Современный человек привык считать, что способен узнать что угодно, оставаясь прежним. Прочитал, запомнил, сдал экзамен — знание приобретено.

Но знание о более глубоких уровнях реальности нельзя вместить, не изменившись.

Авторитетом становится не обладатель редких сведений, а человек, у которого знание проявилось в:

способе восприятия;
характере поступков;
способности действовать;
отсутствии расхождения между словом и жизнью;
возможности провести другого к самостоятельному опыту.

Главным свидетельством знания оказывается не убедительность рассказа, а новое качество самого знающего.

III. Технология после технологии

10. Искусственная технология — протез утраченной способности

Мы привыкли считать техническое устройство вершиной развития: раньше человек чего-то не мог, затем изобрёл машину и получил новую возможность.

Но последовательность бывает обратной. Технология становится внешним и грубым воспроизведением способности, которую человек или прежняя культура реализовывали иначе.

Тогда устройство нужно не только для получения результата. Оно показывает сам принцип, после чего внешняя конструкция становится необязательной.

ИИ тоже может оказаться временным протезом: сначала он выносит мышление наружу, затем позволяет человеку увидеть механизмы собственного мышления, а в итоге открывает путь к развитию способностей, ради которых сам больше не нужен.

11. Новые технологии станут следствием новой онтологии

Телепортация, антигравитация, новые источники энергии и воздействие на время сейчас воспринимаются как отдельные инженерные задачи.

Но они не решаются внутри нынешней картины мира потому, что относятся не к инженерным задачам внутри неё, а к следствиям более общего принципа, отсутствующего в нашем описании реальности.

Путь к антигравитации начинается не с улучшения двигателя, а с другого понимания материи и пространства. Путь к новому источнику энергии — не с новой батареи, а с ответа на вопрос, что такое энергия и откуда возникает наблюдаемая упорядоченность.

Большая мечта здесь — не чудесное устройство. Она состоит в обнаружении принципа, после которого целый класс «невозможных» технологий становится естественным.

IV. Другой человек

12. Земная ограниченность — условие, а не ошибка

Если существование человека не исчерпывается физической биографией, тело, забывание, разделённость, сопротивление и смерть обретают определённую функцию.

Есть качества, которые нельзя приобрести во всезнающем состоянии:

самостоятельный выбор без полного знания последствий;
верность при отсутствии доказательств;
действие внутри ограниченного времени;
любовь к существу, которое можно потерять;
способность различать собственное намерение среди множества внешних влияний;
ответственность в условиях неопределённости.

Задача состоит не в том, чтобы быстрее устранить все ограничения, а сначала понять, для чего они существуют и что через них должно произойти.

13. Смерть — центральный предмет познания

Если смерть считается прекращением работы организма, логичным проектом становится её отмена или цифровое копирование личности.

Но если смерть — переход между состояниями существования, задача меняется полностью.

Тогда важны другие вопросы:

Что именно умирает?
Что сохраняется?
Является ли нынешняя личность человеком целиком или временной конфигурацией?
Можно ли подготовить способность сознательно пройти переход?
Почему знания о смерти так часто связаны с нравственным устройством жизни?
Определяет ли способ проживания жизни доступное после неё состояние?

Это не утешительная религия и не культ смерти. Это возвращение главного события человеческой жизни в картину знания.

14. Образование перестаёт быть передачей информации

Если любой факт, объяснение и интеллектуальная операция доступны мгновенно, школа, университет и квалификация в нынешнем виде теряют значительную часть основания.

Но освободившееся место не должно занять ещё более эффективное обучение работе с ИИ.

Предметами образования становятся:

внимание;
воля;
наблюдение;
различение собственных и навязанных желаний;
управление состояниями сознания;
взаимодействие с телом;
нравственная причинность;
работа со страхом и смертью;
способность воспринимать то, для чего пока нет готового понятия.

Не школа накопления знания, а школа формирования органа познания.

15. Искусство возвращает функцию технологии восприятия

Искусство не обязательно возникает для развлечения, украшения или авторского самовыражения.

Ритм, музыка, архитектура, цвет, движение, сюжет и символ изменяют состояние человека. Часть древнего искусства изначально была устроена как практическая система воздействия: вводила в определённый режим восприятия, организовывала коллективное внимание, помогала пройти переход или удержать знание, которое невозможно выразить буквально.

Искусство будущего — не бесконечное производство контента с помощью ИИ. Это восстановление способности создавать формы, которые меняют доступный человеку слой реальности.

16. Коллектив становится органом восприятия

Сегодня коллектив нужен главным образом для разделения труда, защиты, производства и управления.

Но группа людей, определённым образом подготовленных и согласованных, способна обладать качествами, отсутствующими у отдельного человека. Не в смысле толпы или административной организации, а как временно возникающий более сложный субъект.

Обряд, хоровое пение, совместная молитва, танец, молчание и синхронное действие могли быть способами создать именно такое коллективное состояние.

Тогда вопрос будущего звучит не только так:

Что способен воспринимать изменившийся человек?

Но и так:

Какие формы сознания возникают исключительно между людьми?

17. Большая мечта не придумывается, а вспоминается

Современная культура предлагает человеку сконструировать цель: определить желания, записать их, разбить на задачи и начать реализацию.

Но если у человеческой жизни или вида существует более глубокая функция, большая мечта переживается не как удачная идея, а как узнавание.

Не «я придумал, чем хочу заниматься», а:

Я наконец понял, почему всю жизнь возвращался именно к этому.

Нынешняя неспособность мечтать связана не с отсутствием фантазии. Искусственно произведённые желания уже потеряли силу, а способность слышать другое направление ещё не восстановлена.

18. Человечество — не конечный потребитель Вселенной

Почти все технологические мечты рассматривают Вселенную как ресурс, территорию или набор загадок для человека.

Но у человеческого вида может быть иная функция:

развивать определённый тип сознания;
соединять различные уровни реальности;
делать материю способной к новому восприятию;
создавать формы, через которые Вселенная получает иной опыт самой себя;
участвовать в процессе, масштаб которого не помещается в одну человеческую жизнь.

Тогда вопрос «что делать?» получает другой горизонт. Речь идёт уже не о наиболее выгодном применении человеческих возможностей, а о предназначении самой человеческой формы.

Гроза ещё не началась

ИИ пока только подсветил ландшафт. Но первых зарниц оказалось достаточно, чтобы одновременно начались три кризиса.

Кризис необходимости. Значительная часть обязательного труда, интеллектуального посредничества и иерархии перестаёт быть технически необходимой.

Кризис легитимности. Обнажается специфически преобразованное рабовладельческое устройство: контроль над человеком осуществляется через управление условиями его существования, временем, долгом, доступом к ресурсам и самой картиной возможного. Когда техническая необходимость исчезает, прежние объяснения этого порядка начинают звучать как оправдания.

Кризис желания. Человек получает возможность реализовать почти всё, чего хотел, — и обнаруживает, что его желания были произведены тем же устройством. Богатство, статус, влияние, занятость, известность, бесконечное потребление впечатлений больше не складываются в большую мечту.

Эти три кризиса сходятся в одном месте. Перед нами не просто смена технологий, профессий или общественных институтов. Прежняя картина мира теряет способность объяснять, кто такой человек, зачем он существует и куда должно быть направлено освобождающееся могущество.

Поэтому проблема не в том, что у нас появился джинн, а достойного желания для него не нашлось. Сам джинн принадлежит старой картине: есть человек, есть его желание, есть всемогущий исполнитель — и мир должен подчиниться заказу.

Шаг через один начинается там, где мы перестаём торопливо придумывать поручение для джинна и возвращаемся к вопросам, ради которых он вообще понадобился:

Кто просит?
Откуда появляется его желание?
Что он принимает за реальность?
И что должно измениться в нём самом, чтобы он смог увидеть больше?

Сегодня «А что, так можно было?» относится к коду, бизнесу, кино и машинам.

Хочу, чтобы следующий раз этот вопрос был не о технологии, а..

О реальности!